Невыдуманные истории

Училась в мединституте. Эмбрионы - почти сформировавшиеся детишки - в стеклянных банках, в формалине. Зрелище привычно - учебный материал. Аборт считался самым банальным делом. В студенческой поликлинике гинеколог, установив беременность, первым делом молча выписывал направление - а девушке уже решать, что с ним делать.

“… вечером водворяется плач, а на утро радость” Псалом 29:6

Миллионы женщин делают один или несколько абортов. Научные исследователи и медицинские работники обнаружили, что многие женщины страдают от различных физических и/или эмоциональных расстройств. В 80-х годах эти расстройства были классифицированы как “постабортный синдром” (ПАС).

1 сентября 1995г. журнал Нью-Иоркской архидиацезии опубликовал информацию, которая многих шокировала. Доктор Натансон, который в 70-х годах возглавлял один из наикрупнейших абортных центров в США и был "атеистическим евреем", подал просьбу о принятии его в Католический Костел.

Производство аборта - наиболее легкий путь в решении проблемы "что делать с нежеланной беременностью". Доступность аборта порой исключает другие варианты, даже в тех случаях, когда на первых порах преобладает нерешительность или сомнение при неожиданном наступлении беременности. А ведь при определенных обстоятельствах - взвешенном обсуждении, душевном участии других лиц, - супруги могли бы обрести счастье родительства.

В молодости я была очень уверенным человеком и не боялась "любых" трудностей. Когда я узнала, что у меня родился парализованный ребенок, сначала не хотела этому верить. Три года мы лечили сына у лучших врачей, в лучших клиниках. Нам говорили: не будет видеть, слышать, ничего не понимает, социально бесполезен.

Моей дочери 10,5 мес. Здоровый ребенок, а ведь ее могло и не быть.

Я наблюдалась в Сеченовке, на Пироговке, в частном порядке (я не москвичка, но очень хотела рожать в этой клинике, поэтому и порядок частный). У меня с детства пиелонефрит и врожденное удвоение почки. В связи с плохими анализами меня направили к урологу в той же Сеченовке (через дорогу). Я попала к зав. отделением Аль-Акбар Назиху Исаковичу. Поскольку этот визит тоже был в частном порядке, никаких официальных данных не было записано в моей карте, все писалось на бланке или листочке, но в карту не вклеивалось, а оставалось у него, он говорил, что передаст моему врачу лично. На первом УЗИ он нашел у меня опухоль почки. На мои заверения, что у меня сдвоенная почка, он сказал, что это не так, это опухоль. Потом было еще УЗИ с другими врачами, потом я принесла свои детские рентген-снимки, он сказал, что на УЗИ опузхоль больше и она поглотила часть удвоенной почки. И что опухоль спровоцирована беременностью. И еще, что надо делать магнитно-резонансную томографию. Готова ли я ее делать? Она платная.

(отрывок из книги "За жизнь" доктора Лисеца, активного участника движения в защиту нерожденных детей, приводится в сокращении)

Холодным осенним утром мы с коллегой отправились в близлежащий городок с намерением провести утро в гинекологическом отделении больницы. Приехали мы рано, до начала приема. Никого еще не было. Вскоре пришла медсестра и включила свет, затем появилась вторая; напевая, она вкатила массивный столик, на котором лежал пакет с надписью "стерильно вероятно, инструменты. Из кабинета послышался смех и донесся запах дыма и кофе. Кажется, сестры были в прекрасном настроении.

Есть сны пустые, а есть особенные, вещие. Вот такой сон я видела в молодости. Мне приснилось, что я стою в полной тьме и слышу обращенный ко мне голос: "Родная мать хочет убить своего ребенка". Слова и голос наполнили меня ужасом. Я проснулась, полная страха.

Несколько лет тому назад мне сделали аборт на 16-й неделе беременности. Я решилась на этот шаг после долгих и мучительных раздумий.

И до сих пор чувствую, что совершила ошибку. Часто я невольно задумываюсь и представляю, сколько лет сейчас было бы ему или ей. Когда из моего тела удалили что-то живое, я почувствовала невыносимую опустошенность. Ребенка не стало. Эта потеря необратима. После аборта в душе осталась какая-то тупая, ужасная, зияющая пустота - ведь совершилось убийство.

Она механически листала журнал. Перед невидящим взглядом мелькали ослепительные улыбки фотомоделей.

Она думает о нем.

Почему она побоялась трудностей? Сейчас ты бы уже прижимала к сердцу крошечного беззащитного человечка.

Моя мама сделала в своей жизни около 13 абортов. В живых нас осталось только двое: я и мой старший брат. Мама не хотела и моего брата. Он был первый ее ребенок, а она была молодая, многого не понимала.

В современном мире стало страшно и пусто жить, трудно жить. Проблемы окружают нас со всех сторон: жилье, работа, деньги. Проблемы семьи, счастья. Сама женщина стала проблемой. В мире царит пустота и цинизм, гордыня и агрессивность, борьба за власть и соперничество. Что может дать женщина этому чисто мужскому миру? Свое терпение и смирение и, конечно, своих детей, и с ними надежду на рождение в этом мире любви.

"Ребенка милого рожденье
приветствует мой запоздалый стих.
Да будет с ним благословенье
Всех ангелов небесных и земных!"
М.Ю.Лермонтов. 1839 г.

Одну молодую женщину направили на аборт. Позднее она скажет своей подруге: "Когда делала операцию, я знаю, что я была в аду". Верующая, женщина знает, что искусственное прерывание беременности - грех. А как уберечь других? Кого-то, может быть, остановит знакомство с материалами этих страниц. Кого-то, возможно, заставят задуматься появившиеся недавно в вагонах метро наклейки "Аборт - узаконенное детоубийство" (Россия), сменившие плакаты с рекламой противозачаточных средств (хотя жаль, что иллюстрация на эту тему - изуродованная разрезами голова ребенка - имеет, на мой взгляд, нежелательный побочный эффект, действуя разрешающе на психику, на подсознание, подобно другим вариантам "агрессивной" рекламы). Но бывают случаи, когда дети - еще не родившиеся - сами кричат о беде, об этом непрекращающемся страшном массовом преступлении. О нескольких таких случаях я узнал от одной многодетной мамы. Вот ее рассказ.

Что только не говорили будущей матери Хайди, Тине! Рожать ребенка в 17 лет?! Ты погубишь и себя, и ребенка! На аборте настаивали все.

На десятой неделе беременности Тину попросили подтвердить, что она не возражает против аборта, и заплатить 150 долларов за операцию. Ей дали обезболивающее, и уложили рядом с установкой, высасывающей зародыш.

Он бегает, смеётся и играет. Его карие глаза блестят, и у него белокурые волосы. Во всех отношениях обычный шестилетний ребёнок. Но он отличается от других.

Матери, не убивайте своих детей! Очень прошу вас! Сделав аборт, вы убьете своего дитя и можете умереть сами, оставив маленьких детишек, если они есть, и погибнуть сами в аду. Господь не оставит вас, детишки вырастут и вы будете счастливы, и не будет вас мучить совесть так, как меня.

Я никогда вам не писала, но на сей раз решилась. Дело вот в чём. Когда-то в молодости (а мне уже 56 лет) я делала аборты. После каждого аборта чувствовала себя опустошенной, как будто совершила какое-то преступление. Проходило время, и всё становилось вроде бы на свои места. Но когда мне минуло 45, вся моя опустошенность, та что была спрятана где-то глубоко-глубоко, начала меня снова беспокоить. Я ощущаю себя убийцей… Да еще заставляла кого-то это делать! Ведь я очень просила врачей, они шли на мои уговоры. Это двойное убийство...

В сентябре 1993г. Бренда Шэфер (США), медсестра с тринадцатилетним стажем, была направлена медицинским агенством по найму в клинику абортов. До этого она считала себя убежденной сторонницей движения “Женщины - за свободный выбор” и не подозревала, что это назначение изменит её убеждения.

О как была я не права: Ведь я лгала, тебе лгала.
Пила, гуляла и курила, А про тебя, сынок, забыла.
Забыла то, что я же мать, Должна обязанности знать:
Тебя смотреть, чтоб крепким рос, Меня ж увлёк иной вопрос -
Залить глаза дороже было И вот поэтому сгубила,

Недавно я была свидетельницей шокировавшей многих сцены в Земетчинской районной больнице. На прием к гинекологу была большая очередь, мне нужно было пройти медосмотр, но никого не принимали, потому что решалась участь еще не рожденного младенца. Мать его - молодая женщина - находилась в кабинете врача, и слышно было, как она плакала, как на нее кричали, говорили, что ребенка надо "убрать". Женщина возражала, что анализы неплохие, что она хочет и будет рожать. Страсти накалялись, собрались врачи.

Cтатистические данные показывают, что в Украине смертность превышает рождаемость. Искусственное прерывание беременности стало обычным явлением. Человек стал совершать убийство в самом себе.

“Мы с мужем были счастливы до тех пор, пока я не забеременела. Муж уговорил меня сделать аборт. Я согласилась, потому что мы были еще так молоды и нам хотелось насладиться жизнью друг для друга. Да и материально мы не были обеспечены настолько, чтобы можно было взять на себя ответственность за воспитание ребенка. Нам казалось, что все еще впереди. Но увы… После аборта у меня началось воспаление детородных органов. А когда три года спустя я забеременела, беременность оказалась внематочной. После операции медицинские исследования показали, что я больше не смогу иметь детей. В наших отношениях с мужем появились холодность и безразличие друг к другу. Я стала замкнутой, раздражительной. Часто стали сниться кошмарные сны, в которых я снова и снова переживала аборт. Если бы я сохранила нашего ребенка, все было бы иначе…"

Syndicate content